? ? ?

Как развивалась историческая психология?

Историческая психология - направление психологии, изучающее связи психических и исторических феноменов. Историческая психология изучит историю и поведение человека и общества на стыке психологии, философии, истории, социологии и этологии.

Определение: Историческую психологию есть возможность найти как исследование психического склада отдельных исторических эпох, также конфигураций психики и личности человека в особом культурном макровремени, называемом историей. Историческое время есть связь меж прошедшим, реальным и будущим населения земли. Исторически есть возможность учить не только лишь то, что минуло, да и современность, также грядущее. Историческая психология в широком значении слова - подход, помещающий психику и личность в «связь времен». Историческая психология в особом (узеньком) осознании появляется из рвения подвести под эти наблюдения единый способ, отделить научные выводы от художественного вымысла и дилетантства.

В базе представления о содействии истории и психики человека лежит мысль об активной роли человека в историческом процессе, представление о человеке как об историческом деятеле - как носителе творческого, созидающего историческую ситуацию начала. Историческая психология реализует антропоцентристский и гуманитарный подход к истории, суть которого заключается в последующем: человек является основным действующим лицом в истории, и для адекватного осознания исторического процесса следует учить психику человека, с иной стороны - социальные, политические, экономические и культурные особенности исторического периода являются факторами, влияющими на процесс формирования личности. Гуманистическое восприятие исторического процесса, мысль исторической изменчивости людской психики соединяет воединыжды разрозненные исследования в рамки исторической психологии.

Появление исторической психологии как самостоятельной научной дисциплины связано с формированием и распространением в публичном и научном сознании гуманистического восприятия истории, идеи социокультурной обусловленности психологических процессов и параметров, культурно-исторического своеобразия личности, также с мыслью исторического измерения психических явлений. Перечисленные мировозренческие предпосылки исторической психологии сложились в итоге развития в гуманитарных науках XIX в. определенных философских и научных тенденций.

1. В научном сознании ХIХ в. крепко утверждается представление об истории как о процессе публичного развития. Это представление связано с развитием историко-генетического способа как общенаучного способа анализа природных и соц явлений. Принцип историзма в анализе хоть какого объекта подразумевает соблюдение последующих аналитических операций: исследование происхождения объекта, процесса его становления, познание общих законов, которыми этот процесс управляется, рассмотрение объектов в определенных исторических критериях и связях.

Внедрение исторического способа приводит к расширению временных и дисциплинарных рамок исследования соц и психических явлений. Важным в исторической науке становится вопрос о законах исторического процесса, зачем выявляются био, климатические, географические и психические причины исторического процесса. Для психической науки XIX века введение исторического измерения означало выход за границы конкретного опыта, внедрение косвенного способа наблюдения. В психические исследования включаются явления цивилизации, политики, что является полностью обычным для гуманитарных наук XIX века.

2. К середине ХIХ в. меняется объект социально-исторических исследовательских работ. В значимой мере под воздействием Величавой Французской революции сфера интересов историков и социологов сдвигается в область массовых движений. Трудности, связанные с проявлением активности народных масс, изучаются историками, психологами, докторами, социологами в протяжении всего ХIХ в. Философскую традицию эры Просвещения, согласно которой субъектом исторического процесса признавалась отдельная личность, сменяет представление о народе как об историческом индивиде, который порождает язык, характеры и право и является аналогом личности. Массовидные социальные явления предпочитаются личным, отдельная личность рассматривается как частичка «коллективного индивида», как носитель его параметров, история отдельных государств изучается как история народной жизни. Этот принцип ярко выражен в философии истории Г. Спенсера и О. Конта, в марксизме.

3. Представление об истории как о итоге исторических действий героев и масс, представление о психологической деятельности человека как об определяющем факторе публичного развития обуславливает психологизацию социальной науки. Вопросы о психических причинах массовых действий, о соотношении стихийности и сознательности в поведении героев и масс, о воздействии психических особенностей исторических деятелей на ход исторического процесса и о воздействии массовых действий на ход истории становятся центральными неуввязками исторических и соц исследовательских работ.

4. Анализ первобытных культур, открытых археологией и этнографией в ХIХ в., исследование обычаев, цивилизации, языка, искусства разных народов и эпох, внедрение исторического способа для исследования соц и психологических явлений закрепляет в научном и обыденном сознании идею культурно-исторических и психологических различий людей и обществ в разные исторические эры.

Эти теоретические положения послужили методологический основой для первых историко-психологических исследовательских работ.

Реализация идеи психологизации истории начинается с поиска естественных проявлений людской природы в исторических событиях, с поиска проявлений «народного духа» в историческом процессе, что порождает представление об истории как психическом явлении. «Мировая история для нас является историей населения земли, а в еще больше тесноватом смысле она даже является, в конечном счете, историей людского духа, - напишет В. Вундт в переведенной на российский язык в 1912 г. монографии «Элементы психологии народов», - потому значимым содержанием истории являются действия, вытекающие из духовных мотивов людского поведения; и это содержание, тогда же докладывает во обоюдной связи и в изменении мотивов этим событиям ту внутреннюю непрерывность, которую мы требуем для всякой истории».

Акцент на процессуальности как атрибуте истории (исторический процесс представляется подобно эволюционным моделям органической природы, как, приемущественно, процесс развития человечьих достижений, цивилизации, мифотворчества, обычаев, науки, искусства) серьезно воздействовал на содержание первых историко-психологических пояснительных моделей. В рамках представления о психике как о неком огромном количестве психологических процессов и в границах общепсихологической теории создается особый понятийный аппарат. Для обозначения огромного количества «духовных» исторических явлений употребляются наименования отдельных психологических процессов, «соответствующих» специфике выделенных частей, а по аналогии с интегральной психической категорией «психика» разрабатывается новенькая категория - «народный дух».

Научная традиция психической интерпретации исторического процесса и включения в психологическое исследование исторических материалов, характеризующих развитие цивилизации, языка, стиля жизни отдельных народов, для разъяснения и осознания их истории была заложена первыми историко-психологическими исследовательскими работами, проведенными в рамках народной психологии, основанной в 50-х гг. XIX в. в Германии Х. Штейнталем и М. Лацарусом. По воззрению основоположников новейшей науки целью «народной психологии» является исследование способами психической, филологической, исторической и философской наук парадокса «народного духа». «Народный дух» рассматривался как особенный склад мыслей и эмоций, характерный данному народу, и проявляющийся в народной жизни в совместных действиях людей, частей данную общность. Объектами «народной психологии» числились мифология, религия, культура, наука, народное творчество и обычаи, для исследования которых проводились аналогии с психологическими процессами. Понятием «народный дух» обозначается сходство, одинаковость сознания огромного количества людей, которое появляется «сперва из многих наружных критерий схожего происхождения и близости места жительства».

Включение в психологическое исследование материалов историко-этнографического нрава, попытка выйти за границы прямо наблюдаемых явлений, попытка обрисовать и разъяснить массовые и обыденные представления, предпринятая германскими учеными являлась непременно, революционной и открыла огромные перспективы для психической науки. Но, это направление получило очень однобокое развитие: исследование языка, цивилизации, религии, мифологии в историческом и психическом плане становится в главном прерогативой этнографов и лингвистов.

Последующий важный опыт теоретического описания «психологии народов» предпринял узнаваемый германский психолог В. Вундт, который разработал необъятную программку исследовательских работ в этой области. В базовом 10-томном труде «Психология народов. Исследование закона развития языка, легенд и обычаев» (1900-1920) В. Вундт развивает идею собственных предшественников о психическом исследовании явлений народной цивилизации как продукта духовной деятельности народа, как проявления «народной души». Рассматривая психологию народов как часть психологии, В. Вундт распространяет на исследования в этой области способы персональной психологии. В каждом классе духовных и вещественных явлений он отыскивает объективацию определенной психологической функции: «язык содержит внутри себя необыкновенную форму живущих в духе народа представлений и законы их связи. Миф таит внутри себя первоначальное содержание этих представлений в их обусловленности эмоциями и влечениями. Обычаи представляют собой возникшие из их представлений и влечений общие направления воли». Уже в 1863 г. в «Лекции о душе человека и животных» В. Вундт доказывает необходимость вместе с экспериментальной культурно-исторической психологии, так как конкретно психология народов может разрешить «проблемы психогенезиса»: «психология народов ведет нас по пути настоящего психогенезиса, изучая разные ступени духовного развития, на которых к тому же сейчас находится население земли. Она указывает тут нам замкнутое первобытное состояние, от которого, благодаря практически непрерывному ряду промежных ступеней, есть возможность перебросить мост к более сложным и поболее высочайшим культурам. Следовательно, психология народов есть в полном смысле слова психология развития».

Мысль исторического своеобразия человека, другими словами психических различий людей в различные периоды мировой истории населения земли была выражена В. Вундтом как историческая периодизация «народно-психологических явлений» по аналогии с развитием личного сознания. В. Вундт выделяет 4 ступени развития народов, специфичность которых определяется «преобладанием 1-го из психических качеств» (представления, чувства и мотивы поведения), около которых группируются народно-психологические явления.

Активный научный энтузиазм к историческому изменению обыденных представлений начинается с фаворитных в 20-е годы работ Л. Леви-Брюля, посвященных психологии первобытного человека: «Умственные функции в низших обществах» (1910), «Первобытное мышление» (1922), «Первобытная душа» (1927). С работами Л. Леви-Брюля связано распространение понятия «ментальность». Конкретно тут в первый раз слово mentalit употребляется не только лишь как обычное для французской психологии обозначение мышления, однако как система коллективных представлений, как определенная направленность мыслей.

Объектом исследовательских работ для Л. Леви-Брюля выступают «коллективные представления» (традиции исследования коллективных представлений как самостоятельных психологических явлений всходят к социологии Э. Дюркгейма). По воззрению Л. Леви-Брюля «коллективные представления имеют свои собственные законы, которые не могут быть обнаружены исследованием взрослого и цивилизованного человека. Только исследование коллективных представлений и их связей и сочетаний в низших обществах сумеет пролить свет на генезис наших категорий и логических принципов». Мировозренческие истоки этого утверждения всходят к позитивистской философии О.Конта, согласно которой «не население земли следует определять исходя из человека, а напротив - человека исходя из человечества», и как следует, разным типам общества соответствуют разные формы мышления, и сравнительное исследование различных типов обществ неотделимо от сравнительного исследования коллективных представлений, господствующих в этих обществах.

В собственных работах Л. Леви-Брюль излагает теорию «пралогического мышления», соответствующего для «архаической психики». Явления «архаической психики», по воззрению Л. Леви-Брюля, характерно не только лишь первобытному человеку, либо «отсталым» народам современности, да и цивилизованному человеку в неких личных и коллективных проявлениях (поведение в ситуации неопределенности, опасности, в религиозных ритуалах, в ситуации толпы). «Пралогическое мышление» отличается от логического «современного» мышления специфичным нравом связи меж представлениями, управляемой законом партиципации (сопричастия): ассоциация мыслительных частей происходит методом приписывания предметам и явлениям магических параметров, при всем этом немного разных предметов мыслятся как схожие. Особенная форма категоризации обусловливает такие характеристики «пралогического мышления» как нечувствительность к противоречиям, непроницаемость для опыта, мистичность содержания (мистицизм). Исследования Л. Леви-Брюля явились стимулом для исследования психологии первобытного человека, для сравнительно-исторических исследовательских работ мышления.

Историческое развитие отдельных психологических функций и личности изучил П. Жане. По воззрению французского психолога усложнение и улучшение психологических функций, возникновение новых форм психологической деятельности людей происходит в процессе совместной деятельности. В работе «Развитие памяти и представления о времени» (1928) мнемические действия рассматриваются как произвольные, социальнорегулируемые операции запоминания и проигрывания материала, важной в процессе общественного взаимодействия. Исторически развитие памяти связано с необходимостью передачи друг дружке сведений о наблюдаемых явлениях, с потребностью сотрудничать в критериях пространственного удаления друг от друга. Улучшение и своеобразие «культурных орудий» (составление, сохранение и проигрывание рассказа о важных событиях в племени, техника запоминания и проигрывания материала при помощи камешков, узелков и других средств находящихся под рукой, возникновение письменности) обусловило, по воззрению П. Жане этапы исторического развития памяти.

Начальной философской предпосылкой для историко-психологических исследовательских работ является признание исторической значимости соц действий как отдельных личностей, так и соц групп, изменение социальной реальности рассматривается как итог сначала людской активности.

В 1948 г. французский психолог И. Мейерсон предлагает термин «историческая психология» для обозначения специальной научной дисциплины, изучающей психику человека в конкретно-исторических критериях, изменение психологического склада личности в процессе общественного развития. Конкретное историко- психические исследования французских психологов и историков Ж. Вернана, М. Детьена, П. Франкастеля, Л. Февра, Р. Мандру, Ж. Ле Гоффа, Ж. Дюби посвящены реконструкции миропонимания, личного и коллективного сознания людей разных эпох, выявлению исторического своеобразия личности, истории эмоций и ментальности.

В 60-х годах в США формируется психоистория - научная дисциплина, в рамках которой осуществляется психический подход к истории (для разъяснения исторических событий и деятелей употребляются психические модели), изучаются связи меж историческими и психическими парадоксами. Американские психоисторики Л. де Моз, Б. Мэзлиш, Дж. Ковел, Дж. Плэтт, Э. Эриксон и другие в собственных исследовательских работах рассматривали такие трудности, как воздействие психических особенностей исторических деятелей на исторические действия, трудности психических истоков распространения разных идеологий, психических обстоятельств соц революций, национально-освободительных движений.

В забугорной историко-философской мысли нет единства в вопросах осознания предметного поля исторической психологии. Так, в ФРГ чувствуется сильное воздействие классической философской школы, связанной, сначала, с Гегелем, на определение нарождающейся интегральной научной дисциплины. Тут «исторической психологией» именуют исследования, продолжающие романтическую традицию «истории духа». Естественно, таковой подход резко контрастирует с российскей психической наукой, основанной на опыте и оптимальных процедурах. Во Франции историческая психология, имеющая богатую литературу, строится на рационалистических началах, налицо мощная материалистическая традиция, представленная Анри Валлоном, Иньясом Мейерсоном, Жан-Пьером Вернаном. Они развивают принцип социальной детерминированности и тем исторической изменчивости всех психических функций людей.

Устойчивая традиция гуманистического восприятия истории появляется в российской науке в Х1Х веке. В трудах П.Л. Лаврова, Н.К. Михайловского, Н.И. Кареева, В.Н. Овсянико-Куликовского, П.А. Сорокина, Н.А. Бердяева, С.С. Корсакова, В.Х. Кандинского, А.Ф. Лазурского и В.М. Бехтерева подымаются вопросы о психической природе массовых соц движений, об историческом своеобразии личности, о соотношении психических и соц законов, имеются уникальные пробы использования психических, социологических, философских и теологических моделей для описания и разъяснения российской истории.

Принципными для историко-психологического подхода к психических и соц парадоксам являются некие теоретические положения, сформулированные в работах этих ученых.

1. Социальные явления, продукты духовной и вещественной деятельности, исторические действия, массовые социальные движения рассматриваются как проявления психологической деятельности их участников, как проявление их поведенческой активности. Соответственно, для осознания исторического процесса нужно исследование массовой психологии, закономерностей массового общественного поведения, воплощение психического подход к соц явлениям.

Идеи о психических основах соц конфигураций разрабатываются в трудах Лаврова, Михайловского, Кареева, которые рассматривают историю как итог действий отдельных личностей и народных масс, а не как безликий публичный процесс. По воззрению историка и социолога Н.И. Кареева «исторический процесс осуществляется не по другому, как через людские действия, которые имеют собственный источник в человечьих желаниях» (Введение в исследование социологии. 3-е изд. СПб., 1913, с. 7).

Вопросы о психических закономерностях публичного развития, о личности и ее роли в истории рождали споры в различных областях познаний, в том числе, в психических кругах. Внимание российских психологов к дилеммам общественного поведения людей, к вопросам о психических причинах массовых соц движений в значимой мере было вызвано развитием революционного движения в Рф. Более поочередно мысль психической обусловленности исторических действий разработана В.М. Бехтеревым, который рассматривал историю общества как «главным образом, историю коллективных человечьих деяний». В его работах такая обычная для историков проблематика, как массовые социально-политические и экономические движения, революции, восстания, войны квалифицируются в качестве групповых действий и становятся объектом психического исследования. Интерпретация массовых соц действий, имеющих историческое значение, согласно законам личного поведения, значит, на самом деле, внедрение бихевиористской пояснительной модели. Более ярко эта закономерность выражена в базовом труде В.М. Бехтерева «Коллективная рефлексология» (1921).

Предметом исследования становятся психические механизмы («рефлексологическая подготовка») исторических явлений, которые не имели возможность бы начаться в отсутствие психической подоплеки. Хотя в большинстве из 23 законов коллективной рефлексологии для разъяснения исторических действий применены психофизиологические, физические и механические модели, принципно новым для исследования историко-психологических закономерностей являются приемы исследования исторических явлений и обнаружение неких психических устройств массовых действий.

2. Поведение субъекта исторического процесса (социальной группы, личности) в конкретно-исторической ситуации в значимой степени обосновано предыдущим опытом, историей взаимодействия человека и общества, историей жизни субъекта. Это положение было сформулировано В.М. Бехтеревым как «закон публичной наследственности», который связывает реальную деятельность соц обществ с прошедшим опытом, переданным через воспитание и традиции. «Закон публичной наследственности в собственной базе содержит в себе установление зависимых отношений меж публичными событиями реального времени и прошлыми», - пишет В.М. Бехтерев, - «каждый соц индивидум имеет свою физиономию и свои личные особенности, которые передаются из поколения в поколение в качестве доминантных признаков (язык, религия, дух партийности, нрав определенной среды, ее обычаев и привычек, коллективное выражение личных свойств коллектива). По воззрению Бехтерева, публичный коллектив не может быть изучен в отсутствие исторического освещения.

3. Проявления социальной активности людей рассматриваются зависимо от исторических критерий: для осознания массовых соц движений нужно выявлять не только лишь социально-психологические, да и социальные, экономические, культурные и бытовые предпосылки. Массовидные психические явления, характеризующиеся сходством переживаемых психологических состояний, общественного поведения для некого огромного количества членов общетсва, - обычный для психических исследовательских работ Х1Х в. объект. Примером всеохватывающего подхода, совмещающего психический, социологический, исторический, этнический анализ к массовидным психическим парадоксам, являются исследовательских работ российских психиатров В.Х. Кандинского, А.А. Токарского, П.П. Якобия, Н.В. Краинского, посвященные дилемме психологических эпидемий.

Идет речь о массовых невротических реакции и состояниях, которые могут распространяться в обществе (через действие механизма социально-психологического инфецирования) как массовые психологические эпидемии. Понятие «массовые психологические эпидемии» обширно использовалось в психиатрии XIX века для обозначения «морального и умственного движения масс, принимающего форму резкого духовного расстройства» (по определению известного российского психиатра В.Х. Кандинского в работе «Нервно-психический кантагий и духовные эпидемии» (1876).

Данными исследователями выделяются также социально-исторические особенности эры:

  • социально-экономические условия, сначала - резкое понижение уровня жизни населения (к примеру, ситуации военного времени), содействующий нервному и физическому истощению. А.А. Токарский обнаруживает зависимость меж эпидемии религиозного абсурда и временем публичных бедствий, денежного краха («при подобных критериях, в людях просто возрождается с необычной силой мысль воззвания к Богу»);
  • политические происшествия, которые могут, как считает В.М. Бехтерев, провоцировать массовую увлеченность религиозно-мистическими мыслями («в периоды угнетения народного духа религия и мистицизм получали особенное развитие в народных массах, когда подавляются политические движения, в народе подходящая почва для мистицизма религиозного возбуждения»);
  • специфичная «психическая атмосфера эпохи», которая, по воззрению обозначенных создателей, отражает политическую, экономическую неурядицы, заболевания, голод, беспощадность характеров, распространение суеверия, особенности миропонимания человека как предпосылки экзальтации разумов и последней психологической подвижности нервной системы. По воззрению А.А. Токарского, эта атмосфера соответствует «эпохам всеобщей деморализации» (в качестве примера о приводится эра Средневековья).
  • Закономерность гуманистического восприятия истории, мысль использования психических моделей для описания и разъяснения исторических событий не реализовалась в советский период в самостоятельное научное направление. Для проведения историко-психологических исследовательских работ нужна определенная мировозренческая предпосылка, согласно которой соц действий как отдельных личностей, так и соц групп расцениваются как исторически важные причины. Распространение марксистской концепции о личном факторе в истории, согласно которой историческая деятельность масс и личностей находится в зависимости от развития производительных сил и не может произвести коренных конфигураций в действии экономических обстоятельств, долгое время определяло развитие публичной мысли в Рф, что явилось одной из обстоятельств стагнации историко-психологической мысли в российскей науке.

    Все же, в советский период развития российскей психологии историко-психологический подход к психическим явлениям реализуется в практических и теоретических исследовательских работах Л.С. Выготского и его школы. Культурно-историческая теория психологического развития, сформулированная Л.С.Выготским, легла в базу эмпирических исследовательских работ его учеников и последователей А.Р. Лурии, А.Н. Леонтьева, П.Я. Гальперина, Д.Б. Эльконина, В.П. Зинченко, также была воспринята культурологами, историками как концепция развития цивилизации.

    С исследовательскими работами Л.С. Выготского, его последователей и учеников А.Р.Лурии, А.Н. Леонтьева связан исторический подход к психическим явлениям. В культурно-исторической теории Л.С. Выготского, который оценивал определенные формы общественно-исторической деятельности, главные заслуги цивилизации в качестве решающих причин формирования психологических процессов и параметров, отыскала развитие мысль о знаковом нраве психологических конфигураций. Согласно этой теории психическое развитие личности неотъемлемо от развития цивилизации, и только через овладение достижениями цивилизации может быть развитие личности. В конце 20 - начале 30-х гг. в Москве под управлением Л.С. Выготского проводятся экспериментальные исследования, проверяющие его догадку об опосредованном развитии психологической деятельности человека. В итоге экспериментального исследования памяти, мышления, речи Л.С. Выготский приходит к выводу о роли знаковых систем (язык, разные формы нумерации и счисления, мнемотехнические приспособления, алгебраическая символика, произведения искусства, письменность, различные условные знаки, бытовые и религиозные знаки), которые вырабатываются исторически, фиксируются в культуре, передаются от поколения к поколению, в организации и развитии психологических функций.

    Сначала 30-х гг. А.Р. Лурией было проведено 1-ое экспериментальное исследование трудности конфигурации психологических процессов в итоге конфигурации публичных отношений, которое было посвящено анализу социально-исторических обстоятельств формирования психологических процессов. Исследование проводилось в отдаленных районах Узбекистана в 1931-1932 гг. и показало, что важные формы познавательных процессов - восприятие и обобщение, умозаключение и рассуждение, воображение и анализ собственной внутренней жизни имеют исторический нрав и изменяются с конфигурацией критерий публичной жизни.

    Данное эмпирическое исследование показало зависимость развития психологических функций от общественно-исторических конфигураций: психологические сдвиги в процессе истории появляются в изменении форм психологической деятельности. К примеру, психическим результатом социально-исторических сдвигов 20-30-х гг. становится перестройка мыслительных форм познавательной деятельности, изменение строения и содержания операций восприятия, отвлечения, обобщения. А.Р. Лурия приходит к выводу, что разные формы практики, надлежащие социально-экономическому укладу, определяют формирование психологических процессов: «Люди, живущие в критериях разных исторических укладов, различаются не только лишь разными формами практики и разным содержанием собственного сознания, да и различной структурой главных форм сознательной деятельности».

    Опыт теоретического описания исторической психологии как самостоятельной научной дисциплины был предпринят советским историком Б.Ф. Поршневым, который организовал в конце 60-х годов семинар по исторической психологии при Институте Всеобщей истории АН СССР.

    Высочайшим потенциалом оригинальности обладала концепция Б.Ф. Поршнева, обосновывавшего трактовку исторических событий и в целом исторического процесса как поочередной смены фаз «суггестия-контрсуггестия-контрконтрсуггестия». Эти идеи посреди 1960-х годов стали развиваться Поршневым в то время, когда принятые схемы исторического анализа были принципно другими. Основанные на психическом механизме внушения разъяснения истории вызвали энтузиазм в научной среде, да и огромное удивление. Такие разъяснения трудно было осознать историкам, а психологи боялись внедрять настолько верно выраженную психическую идею в область, где, по сути, в это время еще нельзя было трактовать исторические закономерности по другому как в концептуальных рамках марксистско-ленинской теории общества. Собственного рода пробой соединения 2-ух линий анализа - исторической и психической стала книжка «История и психология», вышедшая сначала 1970-х годов под редакцией Б.Ф. Поршнева и Л.И. Анцыферовой. Это была попытка закрепить позиции научной школы, основанной на союзе 2-ух наук.

    В 1987 г. А.Я. Гуревич возобновляет деятельность семинара по исторической психологии. Результатом обсуждения историками, психологами, культурологами, философами определенных историко-психологичексих исследовательских работ, заморочек культурно-исторической обусловленности психики, исторического своеобразия личности в разные эры, анализа мирового (в основном французского опыта исторической психологии) явилось возникновение первого в Рф спец повторяющегося издания по исторической психологии и антропологии - ежегодника «Одиссей. Человек в истории».

    Усилиями российских психологов и историков Б.Ф. Поршнева, А.Я. Гуревича, А.В. Брушлинского, Л.И. Анцыферовой, А.Г. Асмолова, И.Г. Белявского, В.А. Шкуратова сложились научные предпосылки для развития исторической психологии в нашей стране.

    С 2008 г. выходит междисциплинарный научный журнальчик «Историческая психология и социология истории». В журнальчике публикуются материалы по сравнительным исследованиям психических особенностей культур и исторических эпох, языков, картин мира, ценностных ориентаций и методов жизнедеятельности, обоюдного воздействия разных характеристик общественного бытия. Существенное место на страничках журнальчика отведено работам по глобальной и универсальной истории. В сферу интересов вовлекаются трудности методологии междисциплинарных исследовательских работ, исторической и политической философии.

    Источники и Полезные ссылки:

  • psiholo.ru - выборка статей и материалов по исторической психологии;
  • gumer.info - контрсуггестия и история (Б.Ф. Поршнев);
  • psiholo.ru - о методологических основаниях исторической психологии (А.А. Цариц);
  • psiholo.ru - появление исторической психологии;
  • psiholo.ru - историко-психологическое направление в российскей психологии;
  • psiholo.ru - историческая психология в широком и в спецасльном (узеньком) осознании:
  • wapedia.mobi - Б.Ф. Поршнев и его вклад в становление российскей исторической психологии.
  • Дополнительно на New-Best.com:

  • Какие разделы психологии есть?
  • Что такое соц психология?
  • Что такое психология развития?
  • Что такое психология личности?
  • Источник материала Интернет-сайт www.genon.ru

    Rambler's Top100